2004. А я всё равно думаю, что не зря.
Да, обещаний не выполнили (на мой взгляд, главное требование было «бандити сидітимуть у тюрмах» и где? Где, извиняюсь, Серёга Підрахуй? Где Кучма?), да, Щука, Рак і сестра їхня Либідь, да, Ющенко мягкий, вялый, а Янукович цветёт и пахнет. Да, как нарушали закон, так и нарушают (помню эти передачи по центральным телеканалам: маленькие шахтёрские копаленки у людей в огородах, допотопный деревянный крепёж...). Да, «Юля договорится с Москвой», да Порошенко, Ехануров, кресло, выборы, дерибан, о Морозе и говорить нечего. Да. Всё это так.
Но я считаю, что сколько бы сейчас не прокакали наши, народ своё сделал. И теперь, при огроменном количестве политических спекуляций, есть одно большое достижение: фальсификации не прошли, карусель не прошла, голубые (пока) не у власти. Вы возразите – что толку? Мне нечего будет сказать вам в ответ. Янукович не прошёл, но с ним договорились. Договорились без нас, тихо, и до сих пор продолжают договариваться с ним, с ними и между собой.
Для меня 2004 – это символ. Мне было тогда 14, я не имела права голоса, не ходила с родителями кричать «Кушнарёва на нары», не кидала в Януковича яйцом, не держала в руках украинского флага. Но всё равно я считаю, я причастна к тем событиям. И они повлияли на дальнейшие интересы, если хотите, съели мой моск.
Бесконечные бабушки, прохожие, водители автобусов... Мама ещё в 2003 пошила мне очень красивую, тёплую, зимнюю замечательного цвета оранжевую шапку, которая к 2004-му оказалась провокационной. Я носила её 6 лет! Бабушки в автобусах кидались на меня как быки на знамя социализма, только завидев Помаранчеву Шапчицю, и пускались в злобные долгие разговоры о стране и отечестве.
Мы спорили с моим историком на всех уроках Истории Украины и Всемирной Истории, которая в его пересказе была больше похожа на Историю Украины и России, иногда приходили к консенсусу, иногда начинали орать друг на друга с кем-нибудь из моих одноклассников.
Я уходила общаться с самым любимым моим школьным учителем – с правовиком; мы обсуждали все текущие события. Это был чуть ли не единственный в школе учитель моих взглядов.
Мы общались с одноклассниками между собой. Девочка Маша, у которой папа был из Западной, а мама и бабушка из Восточной убегала тусоваться на площади Свободы, боясь попасться бабушке на глаза и попала «в телевизор». «Машенька, давай смотреть новости! А, а, а кто это на экране?!»
Наш притыренный психолог (как оказалось потом, он преподавал где-то ментам) злился и шёл винтом, когда на его вопрос «какого цвета у вас настроение?» несколько человек говорило – «оранжевое».
Что ты теперь врёшь детям, Наталочка? Говоришь ли ты им, что всегда была за свободу и национально-освободительную борьбу украинского народа или, может, рассказываешь им о том, как боялась оранжевых ленточек в волосах? А ты, директриса? Не хочу о вас знать. Ничего не хочу о вас знать.
Мои подруги всегда были аполитичны, а их родители голосовали за тех, за кого было выгодно их семьям. К. так и говорила – «я буду голосовать, как скажут родители, за того, за кого нам будет выгодно». Мы не говорили с ними о политике, мы слушали музыку. С К. я слушала «Наутилус», а дома – «Разом…», «Океан Эльзы», сводки новостей.
Я до сих пор иногда ставлю себе ролики с «Веселими яйцями», рассматриваю чужие фотографии и карикатуры (тогда у нас ещё не было цифровика, а мамину плёнку порезали в ателье и украли оранжевый митинг, оставив голубой – не знаю, уж куда она тогда взбиралась, чтобы снимать с высоты), перечитываю сайт Обком, перечитываю то, что писали позже.
Я всё время читаю, что пишут о нас немцы (англоязычные тексты мне доступны только в переводе), просматриваю иногда новостные сайты, читаю побрехеньки Яндекса (ну, почта у меня там, ну, что поделаешь?), переговариваюсь со знакомыми. Изредка беру в руки те газетные вырезки, которые не дала родителям пустить под селёдку – нечего рыбу на исторических документах чистить! Перебираю значки и ленточки…
Больше всего информации, понимания и свого опыта мне дали родители. Мои взгляды строятся на их взглядах, я в отличие от очень многих людей не боролась за свои убеждения хотя бы дома. И я благодарна им за ту систему взглядов, которая у меня сформировалась именно благодаря их воспитанию, их общению со мной, их настроениям.
Я знаю, что такое национальное самосознание и как оно пробуждается у взрослого человека (не у ребёнка 14 лет, и не у 19-летней). И мне совершенно непонятно, как можно говорить или писать о патриотизме несознательного человека. Я не люблю слов «патриотизм» и «патриот», они затасканы. (Наверное, ещё со времён Древнего Рима, я не знаю, мне трудно судить) Мне гораздо ближе и теплее слово «граждане», хотя я знаю, что и оно в этом плане ничуть не лучше и может вызывать нежелательные ассоциации. Чаще всего я использую его в таких случаях:
граждане, а не пора ли мне пойти позавтракать?
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
uzimozga .
